Фото: www.mid.ru
КОГДА СЕРГЕЮ ВИКТОРОВИЧУ ЛАВРОВУ, МИНИСТРУ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РФ, ИСПОЛНИЛОСЬ 70 ЛЕТ, Я ВСПОМНИЛА, ЧТО БОЛЬШЕ ДЕСЯТИ ЛЕТ НАЗАДБРАЛА У НЕГО ИНТЕРВЬЮ. ЭТО ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ПОЛИТИК И УДИВИТЕЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК. ГОРЖУСЬ ТЕМ, ЧТО МНЕ ДОВЕЛОСЬ С НИМ ПООБЩАТЬСЯ.
Отрывок интервью с С. В. Лавровым из журнала для соотечественников дальнего зарубежья «Шире круг».
– Уважаемый Сергей Викторович! Хотелось бы показать Вас нашим читателям как человека. Когда я готовилась к этому интервью, прочитала, что Вы увлекаетесь спуском по горным рекам на плотах. Означает ли это, что Вы человек рисковый? И помогает ли Вам это держать себя в руках во время сложных дипломатических переговоров, или когда Вы разрабатываете сложные политические ходы?
– Знаете, Вы ввергаете меня в сферу, которую я стараюсь избегать. Но скажу, что для восстановления сил – физических и духовных, а работа дипломата забирает их немало, нужно обязательно заниматься активными видами досуга. И для меня это, прежде всего, общение с природой. Желательно такое, которое позволяет не просто наслаждаться красотами, но и немножко поработать физически.
И сплав на плотах с друзьями, которым я занимаюсь многие десятилетия, как раз отвечает этим моим потребностям. Здесь присутствуют и элемент экстремального отдыха, и элемент общинности, если хотите, когда сам разбиваешь лагерь, сам готовишь себе пищу, организуешь досуг.
Даже если останавливаешься на ночлег на одну ночь, хочешь создать какой-то элементарный уют, ищешь и используешь подручные средства – пенечки, камушки, для того чтобы посидеть у костра вечерком. Все это действительно хорошо и для вдохновения, и для восстановления.
Ну а что касается риска в дипломатической карьере, то без него, наверное, обойтись трудно. Особенно на переговорах, которые проходят в международных организациях, где необходимо принимать срочные решения – так часто бывает в Совете безопасности ООН, где я провел почти 10 лет представителем России в Организации объединенных наций. Всегда, конечно же, есть общие директивы, часто есть конкретные указания, но периодически возникают ситуации, когда ты должен либо занимать какую-то позицию, либо оставаться одним из переговорщиков, а порой – единственным, у кого такой позиции нет. Конечно же, это сопряжено с особой ответственностью.
Так что элемент риска присутствует в работе дипломата. Но он осознанный. Риск профессионала, который вписывается в рамки допустимого маневра.
– Вы упомянули про досуг. Я слышала от Ваших коллег, что Вы играете на гитаре, сочиняете песни, стихи. Я спросила об этом Александра Васильевича Чепурина (тогдашний директор Департамента по работе с соотечественниками. – Прим. ред.), и он мне даже дал большую подборку Ваших стихов. Что мне особенно понравилось? Я считаю, что «Пороги» – там просто Ваше кредо высказано, и про «Эмигрантов» тоже очень актуально. Вы это писали еще в 1995 году:
«И судьба улыбается ведьмой,
И утраты не чует страна.
Ну а что, если станет последней
Эта страшная третья волна?»
И еще мне, как женщине, очень понравились стихи «Прощение» и «Порт-рет». Можно напечатать Ваши стихи в журнале?
– Пожалуйста.
Беседовала Ирина Мучкина
Прощение
Прости, что нет покоя кораблю,
Что гавани другие зазывают.
Прости, что я тебя совсем не знаю,
Прости за то, что я тебя люблю.
1997
Портрет
У художника за спиною
Я смотрю на сырой портрет,
Повторяя лицо родное
Нерешительной кисти вслед.
Ты с портрета глаза открыла,
В них печаль, озорство и тишь.
В них всё то, что ты мне простила,
И всё то, что еще простишь.
Ты всегда была чуть попозже,
Ну а я всё спешил прожить.
Ты хотела потуже вожжи,
Я хотел их совсем отпустить.
И поэтому наши кони
Не всегда попадали в лад.
То отстанет один, то обгонит,
Не оглядываясь назад.
Ты всегда была чуть слабее,
Ну а я – не всегда сильней,
И, когда делал больно себе я,
Тебе было чуть-чуть больней.
Ты всегда была чуть капризней,
Ну а я – не всегда добрей.
И поэтому чуть с укоризной
На меня глядит твой портрет.
Я всё это внезапно понял
В то мгновенье, когда, устав,
Оторвал художник ладони
От измученного холста.
1980
Фото 1: www.kremlin.ru
Фото 2: www.mid.ru
Недописанные стихи
От недописанных стихов
Мне никуда не деться,
Как от непрошеных волхвов,
От фотографии из детства,
Как от невыигранных битв,
От несвершившегося чуда,
От неуслышанных молитв,
От безнаказанного блуда.
В тех недописанных стихах
Очарованье тайны,
Надежда на свечу впотьмах,
На щедрость завещанья.
Но только сложится сонет,
И будет всё допето –
Как ты поймешь, что чуда нет;
Что ночь ушла с рассветом.
Боль недописанных стихов –
Последняя опора,
Предчувствие последних слов
Перед последним приговором.
Для недописанных стихов
Не срифмовать измены.
В них правда – черная, как кровь,
Когда вскрывают вены.
В них мой последний стыд и страх,
В них мой покой оставлен,
Ведь в недописанных стихах –
Всё то, чем я прославлен.
Как только сложится в сонет
Незавершенность строчек –
Ты всё узнаешь обо мне,
А дальше – как захочешь.
Пороги
Профессий мы своих не выбирали,
Эпоха выбирала их за нас.
Изломом исторической спирали
Определилась наша ипостась.
Одной и той же пенистой закваски,
Ершистых, круто смешанных кровей,
Одни и те же впитывали сказки,
Что пел один и тот же соловей.
Одной рекой сплавляемся до рая –
Всегда так было, испокон веков,
Но в той реке проходы выбираем
Из тысячи проток и рукавов.
Вот остров – можно слева,
можно справа,
Налево – плес, пройдем наверняка.
А справа – там порог, зато там слава.
Но вдруг цена ей слишком высока?
Так как же быть – налево иль направо?
Хоть цель одна, но разные пути.
А как дошел – со славой иль без славы
Забудут все, ведь главное – дойти.
Гудит порог, ломает плот до хруста,
Кипят валы, и страшен водосброс,
Но выбор есть – успеть уйти из русла
На тот манящий, безобидный плес.
Порог и ты – ни берега, ни брода,
И выбора уже не изменить.
Порог и ты – и слава, и свобода,
И та же цель – живому проскочить.
Отечество рукою заскорузлой
Всех к раю направляет чередой.
Но можно этот путь пройти по руслу,
А можно – и стоячею водой.
И все плывут одним маршрутом главным,
И все дойдут, и все мы будем там.
А как дошел – со славой иль бесславно –
Забудут все, но не забудешь сам.
1988
Посошок
Ну вот и подана карета,
И похмелились кучера.
И в дымке нового рассвета –
Огни вчерашнего костра.
Гнедых коней впрягли надежных,
И столбовой свободен тракт,
И шпага вынута из ножен,
Как будто нет пути назад.
Пришиты новые погоны,
И вылит на душу бальзам.
Святые отданы поклоны
Родным могилам и крестам.
Уж бьют копытами гнедые,
И пыль стряхнули с вензелей,
Долги погашены былые
Ценою новых векселей.
Со скрипом тронулась карета,
Просевши низко на осях.
И кучер правит на Манхэттен,
Кнут над гнедыми занося.
Вот, набирая обороты,
Колеса замесили грязь,
Но словно сзади держит кто-то,
Не отпускает, навалясь.
Все тяжелей ступая в глину,
На шаг гнедые перешли.
Не пересилить пуповину,
Что протянулась из земли.
Так и себя не пересилить,
Хоть кажется – почти сумел.
За нашу слабость. За Россию.
За наш удел и наш предел.
1989
Посольский приказ
Фото: www.mid.ru
Был Посольский приказ, и послы выполняли приказы,
Чтоб удельных князей потеснее с Москвою сплотить.
Дело шло нелегко, создавалась Россия не сразу,
Дипломаты старались ей верой и правдой служить.
И служили стране, ее нерв сквозь себя пропуская,
И учились искусству, как ладить и как торговать,
И учились, как жить, по заслугам других уважая,
И учили других, как Россию всегда уважать.
Пробивали пути, шла за ними Россия по следу,
Расширяя влиянье и множа владенья свои.
И на этой стезе жизнь отдал не один Грибоедов,
Выполняя приказ вдалеке от российской земли.
В поле воин один – так бывает, и это не ново.
Дипломат должен сам дать единственно верный совет.
Должен он, как поэт, находить только верное слово,
Крепко помня при том, что пророков в Отечестве нет.
И не ведал никто, путь какой для кого уготован –
Где слетит голова, где настигнет дурная молва,
Но искал дипломат то единственно верное слово
И не мог отступать – за спиною стояла Москва.
Но пути у страны становились всё круче и круче.
У иных вместо слов получалось нытье и вранье.
Выручали страну Грибоедов, и Пушкин, и Тютчев.
В их словах обретала Россия сознанье свое.
А они от ума много мыкали всякого горя.
Ум от горя не спас, но и горе не стерло ума.
Горе нам от ума –
он всё требует истины в споре,
Но зато для ума не страшны ни сума, ни тюрьма.
Был Посольский приказ, и приказы послы выполняли,
И умеют с тех пор дипломаты страну защищать.
Своим словом они, своим делом стране помогали
И других научили Россию всегда уважать.
